Лестер Самралл - Отвага побеждать

стр. 20

поднимались на гребень, затем проваливались вниз, окруженные крутыми стенами воды. Было очень страшно.
Когда наше хрупкое суденышко начало скрипеть и визжать, мы почувствовали себя на волосок от смерти. Я не помню, чтобы кто-то из нас молился. Это не было у нас в привычке. Мы были в самом начале жизни, уверенные в своем бессмертии. Мы не могли умереть. Ведь умирают только старики и больные. А мы не были ни теми, ни другими. Мне было одиннадцать лет, и я был вечным.
Ветер усилился. Большие волны накатывались на нас, грозя перевернуть плот. Помню, я приказал всем лечь и держаться изо всех сил, иначе кого-нибудь из малышей могло смыть.
Я боялся появления акул. Надежда, что ветер пригонит нас назад к берегу, не оправдалась. Казалось, время остановилось, когда солнце повисло над западным горизонтом, освещая наши загорелые плечи. Волнение моря ослабело, хотя большие волны продолжали поливать нас брызгами холодной соленой воды и все еще угрожали нашему маленькому суденышку.
Внезапно кто-то закричал. Один из мальчишек в восторге показывал на берег. «Смотрите! - воскликнул он. — Дома снова стали больше».
Действительно, начинался прилив! С криками радости мы начали бешено грести.
«Послушайте, — закричал я, когда мы приблизились к берегу. — Послушайте! Никому не говорите, что случилось, а то родители нас выпорют».
Пообещав молчать, ребята попрыгали в воду и поплыли к берегу. Дождавшись, когда все доберутся до пляжа, я тоже прыгнул с плота и поплыл. И каким же счастьем было почувствовать песчаное дно под ногами!
Когда я пришел домой, моя мать спросила меня с удивлением: «Где ты был?»
«Ох, — я беспечно пожал плечами, — ты не поверишь, если я расскажу».
Но у меня осталось странное чувство. Я думаю, она все знала. Я думаю, она молилась. Я верю, что только это и спасло нас.
Сегодня я не могу не верить, что, когда мы тряслись от страха за свою жизнь, испуганные большими волнами, моя мать молилась, стоя на коленях.
И после этого она еще больше настроилась на то, что я вырасту человеком Божьим. Она непрестанно молилась за меня. Ее женская группа тоже молилась за меня, и я знал об этом. Она тащила меня в церковь всякий раз, когда была возможность. Мне это не нравилось. Я старался не слушать проповеди. Мрачный, я брел на каждое служение, на каждое евангелизационное собрание или собрание пробуждения. Не могу сказать, что хоть одно слово из этих проповедей оказало на меня воздействие. Но я верю, что семя было посеяно. В результате я стал прихожанином, нравилось мне это или нет. А это создает ребенку определенную репутацию. Некоторые дети вертелись вокруг бильярдной. Другие помогали контрабандистам. А меня всегда можно было найти в церкви. Почему моя мать делала это для меня? Я предпочел бы пляж.
Наверное, потому, что еще молодой девушкой мать почувствовала призыв Божий для своей жизни — стать миссионером. Это было на рубеже веков, и идея о женщине-миссионерке не нашла отклика в ее семье. Даже ее пастор советовал оставить эту мысль.

LIBMY.com © 2014-2018
Владимир Бабинский