Франсин Риверс - Веяние тихого ветра

стр. 375

35

После долгих и тяжелых родов у Юлии родился сын. Акушерка передала кричащего младенца Хадассе. Это был прекрасный, здоровый ребенок, и Хадасса чувствовала удивительную радость, когда она осторожно омывала его и натирала солью. Завернув младенца в теплые простыни, она подошла, чтобы положить его рядом с матерью.
— Твой сын, моя госпожа, — проговорила она и улыбнулась, наклонившись, чтобы передать его Юлии.
Юлия отвернулась.
— Отнеси его к ступеням храма и оставь там, — прохрипела она. — Он мне не нужен.
Хадасса испытала такое чувство, будто Юлия ударила ее.
— Моя госпожа! Прошу тебя, не говори таких слов. Ты же не хочешь этого. Это твой сын.
— Это сын Атрета, — с горечью произнесла Юлия. — Пусть он вырастет храмовой проституткой или рабом, как его отец. — Она повернулась к Хадассе. — А лучше всего оставь его подыхать где-нибудь на скале. Он вообще не должен был родиться.
— Что она сказала? — спросила акушерка, держа в руках окровавленный кусок ткани, который она ополаскивала в холодной воде. Пораженная, Хадасса отступила несколько шагов от Юлии.
— Она сказала бросить его где-нибудь в горах. — Голос Юлии прозвучал как будто из темноты.
Инстинктивно Хадасса прижала ребенка к себе.
Акушерка запротестовала:
— Но у ребенка нет никакого изъяна. Он родился здоровым.
— А кто ты такая, чтобы тут рассуждать? Мать решает, как поступить с ребенком, а не ты. — В комнату вошла Калаба, которая ждала неподалеку, когда закончатся роды. — И если госпожа Юлия не хочет его, так тому и быть. Ее право либо отказываться от него, либо оставить у себя, если она захочет. — Акушерка отступила, не смея ей перечить. Калаба перевела свой холодный и бездушный взгляд на Хадассу.
Хадасса в отчаянии склонилась над Юлией.
— Прошу тебя, моя госпожа, не делай этого! Это же твой сын. Посмотри на него. Пожалуйста. Он так прекрасен.
— Не хочу я на него смотреть! — закричала Юлия, закрыв лицо бледными руками.
— И не смотри, Юлия, — мягко произнесла Калаба, по-прежнему не отрывая своего пристального и жгучего взгляда от Хадассы.
— Моя госпожа, ты потом будешь жалеть об этом...
— Если Атрет не захотел его, то и я не хочу! Зачем он мне нужен, если всякий раз, когда я буду смотреть на него, я буду чувствовать себя несчастной? Я не по своей вине забеременела. Почему я должна страдать за какую-то ошибку? Убери его от меня!
Малыш трогательно закричал, беспомощно двигая крохотными ручонками. Его маленький ротик был открыт и дрожал.
— Убери его отсюда! — завизжала в истерике Юлия.
Хадасса ощутила холодное прикосновение пальцев Калабы и почувствовала, как та толкает ее к двери.
— Делай, что тебе говорят, — сказала Калаба. Испугавшись того, что она увидела в глазах Калабы, Хадасса вышла.
Она стояла по ту сторону двери, ее сердце бешено колотилось, ей было страшно стоять в одиночестве с ребенком, который кричал у нее на руках. Она вспомнила другого ребенка, который был похоронен там, в саду римской виллы, где не осталось даже пометки о его кратковременной

LIBMY.com © 2014-2018
Владимир Бабинский